«Разговор, которого не было» - спектакль и пугающий и завораживающий. Завораживающий благодаря актёрской игре Павла Князькова и Юрия Соловьёва, которые за час «проживают» жизнь двух современных парней, с их проблемами, неудачами и забавными приключениями. Пугающий – потому что один из героев уже мёртв. И их общение, откровенное и дружески непринуждённое, всё же разделено чертой, отделяющей мир живых от мира мёртвых. История начинается в ночном полумраке, под шум дождя. Героя пьесы посещает его умерший приятель. Вся пьеса построена как диалог, в котором они вспоминают свою предыдущую жизнь – когда они были вместе и всё, казалось, складывалось счастливо.

Начало - весёлое: отдых в Крыму, хроническое безденежье, поиски развлечений, девушек и романтики. Причём по ходу пьесы в лице двух вышеупомянутых артистов мы знакомимся со всеми персонажами, с которыми приятелей сталкивала судьба. Застенчивая провинциалка в исполнении Ю.Соловьёва и садист-гаишник, заставлявший водителей отгадывать загадки (П.Князьков), не могут не вызвать у зрителя улыбку, при всей трагической канве спектакля.

Отношения между друзьями нарушаются незаметно, – так же незаметно, как обычный человек становится наркоманом. «Ведь, когда начинаешь принимать наркотики, - объясняет персонаж Ю.Соловьёва, - ты абсолютно уверен в том, что всё под контролем и можно прекратить их принимать в любой момент». Лично у этого парня, понимает зритель, никаких особых причин стать наркоманом не было, - просто так случилось. Поначалу в этом можно найти даже некоторый позитив: сразу делаешься абсолютным оптимистом, все проблемы и конфликты с миром исчезают сами собой. Но герой-наркоман озвучивает лишь начальную стадию этого процесса. А конечная стадия по ходу действия предстаёт перед нами сама – постепенно весь мир для наркомана сжимается и сосредотачивается на конце иглы.

Ситуация меняется со смертью одного из героев. Теперь его оставшемуся в одиночестве другу не так интересны все прелести жизни. Наблюдая за тем, как один за другим уходят из жизни его ровесники, принимающие наркотики, он задаёт себе вопрос: «А что там – в конце путешествия под названием жизнь?».

Ответ на этот вопрос подробно описан в православном предании: у святых отцов часто встречается мысль о том, что за гробом не бывает покаяния. Ведь покаяние – это изменение, возможность покаяться и изменить что-то есть у человека при жизни. Именно поэтому чувство, которое испытывает грешник после смерти, нельзя назвать покаянием, - скорее, горьким раскаянием. Его-то и испытывает умерший герой, хотя и не изменяет своему насмешливому тону, которым привык разговаривать при жизни. Кроме того, он очень завидует своему товарищу: ведь у того осталось ещё так много времени просто на жизнь.

 Разговор протекает по принципу «qui pro quo»: умершему безумно хочется послушать о жизни, а его другу – о загробной жизни. Но последняя информация более скупа: мы узнаём лишь то, что там есть сад, дом и старые качели, и тоже идёт дождь… Зато наркоман удовлетворяет любопытство товарища и рассказывает подробности собственной смерти. Она получилась до смешного простой - не от передозировки, а от остановки сердца: «Просто встал с утра, заварил чаю, но не успел выпить».

Жаль, конечно, но мы так и не узнаём ответа на вопрос: что там, после смерти? Друзья просто садятся на качели и мысленно возвращаются в ту беззаботную и счастливую пору, когда им обоим казалось, что времени у них ещё достаточно на всё. На этой фразе и заканчивается история. И мы воочию наблюдаем парадокс, который мог быть выражен в такой ясной форме только на сцене: оба приятеля в этот короткий миг реально счастливы, хотя для одного из них время уже закончилось.

Вряд ли эта история способна глубоко подействовать на тех, кто страдает наркотической зависимостью: о том, что происходит с наркоманами, лучше всего известно им самим. И, по всей видимости, ни сценарист, ни режиссёр не задавались целью вернуть кого-либо из таких людей на путь истинный. Эта история адресована, в первую очередь, нам, обычным людям - тем, у кого ещё есть время.

Маргарита Трилевская